«Мелиховское сидение»:
побег Чехова из Москвы

Как жил Чехов в Мелихове, зачем держал на столе весы и почему называл свою спальню «духовкой», выяснил журналист и историк Николай Усков

Николай Усков

До революции на территории Московской области насчитывалось около 1000 дворянских усадеб. Их строили по проектам лучших мировых архитекторов. Многие родовые гнезда создавали выдающиеся русские зодчие и талантливые крепостные мастера. Но большая часть усадеб была разрушена после 1917 года. Те, что сохранились, и сейчас встречают гостей изысканной архитектурой, просторными парками, аллеями, старинными прудами. В этих стенах появлялись на свет шедевры мировой культуры. Великие русские классики писали свои произведения, а художники создавали полотна, покорившие мир. Сейчас в Подмосковье 320 усадеб. О них на канале «360° Подмосковье» рассказывает Николай Усков.

«Писатель должен жить не на Малой Дмитровке, а среди народа», — говорил Чехов. Он хотел уединиться и много работать, в Москве это было невозможно, суета и докучливые друзья не давали сосредоточиться. Мечту о собственном доме Чехову долго не удавалось реализовать. Просто потому что не было денег. Но вдруг попалось объявление в газете: «Продается имение. Дом о восьми комнатах. Цена 13 000 руб.». На такую сумму в то время можно было купить 150 лошадей — обычных, рабочих. Но для сравнения: хорошие дома тогда стоили 50 000 и выше. Денег не было. Даже те 13 000 на покупку усадьбы были взяты в кредит.

Переехали вчетвером: сам писатель, его родители и младшая сестра Мария. Хозяином считался Антон Чехов. Его отец Павел Егорович, купец, разорился несколько лет назад. Его называют «мелиховский летописец». Благодаря его записям в дневниках нам теперь доподлинно известна вся история этой усадьбы. И то, что имение Чехов купил быстро, практически не глядя. Зимой. А когда снег сошел, обнажились голые пустыри, вместо леса вылезли пни, скотина оказалась заморенной, дом — старым и заполненным тараканами.

Дом Чехов в письме своему другу оценивал так: «Недостаточно высок, недостаточно молод, имеет снаружи весьма глупый и наивный вид».

То есть вся эта театральная феерия фасада к Чехову (автору театральных пьес) никакого отношения не имеет. Чистое совпадение! Дом строил театральный художник Николай Сорохтин в духе своих декораций. Поэтому и веранда дома напоминает театральную сцену, какой-нибудь мавританский дворец или сераль. А вот планировка «анфиладная» Антон Палычу понравилась.

Кабинет Чехова

Кабинет Чехова располагался в самой большой, светлой и просторной комнате. Вообще, в старых русских домах из-за экономии тепла оконца всегда были очень маленькие, а здесь они практически в пол, Чехов даже писал друзьям, что зимой с сугробов зайцы прямо в дом заглядывают.

Мебель и обои выдержаны в зеленых тонах. Чехов, как врач, знал о благотворном влиянии зеленого на нервную систему. Мебель кажется какой-то низкой, кургузой и узкой… Вообще, в XIX веке люди были значительно компактнее, чем мы с вами, ели меньше мяса, кости были уже.

Чехов любил, когда в его кабинет заглядывали друзья. Они располагались на диване, сам Антон Павлович, естественно, сидел за своим письменным столом. Сегодня здесь множество небольших предметов, например легендарное пенсне.

На столе стоят почтовые весы. Из дома шла корреспонденция в большом количестве, в том числе рукописи Антона Павловича. Прежде чем послать роман, Антон Павлович прикидывал, сколько примерно будет стоить такая бандероль. Чтобы наклеить марку, использовали специальную ванночку с валиком. В ванночку наливали воду, и когда марку наклеивали на конверт, то ее не разглаживали, а валиком прижимали к конверту и прокатывали. Было на столе и фото. На нем — Лика Мезинова. У Антона Павловича с Ликой был роман.

Комната сестры Чехова

Комната Марии Павловны оклеена розовыми девчачьим обоями. На самом деле мы не знаем точно, как выглядели обои в чеховском доме. По рассказам Марии Павловны, в кабинете были зеленые обои, в ее комнате — розовые, но подлинных обоев не сохранилось. Правда, при реконструкции флигеля обнаружили кучу мусора, а в ней фрагменты обоев, довольно хорошо сохранившиеся: цветы, лимоны… Позднее эти мотивы были использованы в современных обоях, которыми обклеены стены Мелиховской усадьбы.

Та же печь, что грела сестру, грела и брата. Еще одна интересная деталь из их совместной жизни: в комнате Марии Павловны находился умывальник, которым пользовались все женщины в усадьбе, а в комнате Антона Павловича — умывальный прибор, которым пользовались все мужчины. От Антона Павловича здесь, кажется, только подставка под зубные щетки и расческа.

Все выглядит достаточно архаично: можно себе представить, как кто-то грел воду, приносил в комнату кувшин, помогал, соответственно, умываться, потом уносил грязную воду. Неудивительно, что люди поднимались так рано, в 4–5 утра…

Здесь останавливались Пушкин, Кутузов и Наполеон, а первым хозяином был Борис Годунов. Об этом и многом другом расскажет Николай Усков в программе «Усадьбы 360. Большие Вяземы» на телеканале «360° Подмосковье» 27 января в 16.30.

Удобства

Туалет был один и на улице. Но вскоре хозяин организовал теплый клозет в доме. А вот кухню, напротив, из дома убрал. Первоначально кухня располагалась в коридоре. Однако запахи распространялись по всему дому, и Чехов распорядился вынести ее за пределы постройки. В письме Лике Мезиновой он признавался: «Отец накурил ладаном, я навонял скипидаром, из кухни идут ароматы, голова болит, уединения нет». Так ли капризничал Чехов?

Дымоход камина и печи были единственными вентиляционными выходами. Летом открывали форточки, двери, зимой же, наоборот, все плотно закрывалось, вставлялись двойные рамы без всяких форточек, закрывались двери, устраивались сени, тамбуры. Поэтому, конечно, тепло сохранялось, а вместе с ним и запахи.

В общем, еду стали готовить в отдельной постройке и в дом носили через улицу. Зимой, естественно, тоже. От дома до кухни метров 15–20 точно! Это значит, что зимой, чтобы суп не остыл, нужно было таскать кастрюли почти бегом. Плюс все перемены блюд, фарфор, приборы, тарелки и т. д.

Кухня

Кухня — это два срубовых домика, соединенных общими сенями. Правый дом, собственно, кухня. А налево — жилая комната. Здесь жили кухарки. А сам сруб полностью сохранился со времен Чехова. В кухне и сейчас стоит настоящая русская печь, как в сказке. В ней-то часто пекли пироги с разнообразными начинками.

На чеховской кухне много предметов, достойных внимания. Старинная тара для горячительных напитков, например. Графины, штофы, бутылка из-под вина «Лиссабонское», популярного среди небогатой части населения России в XIX веке. Видимо, от него пошло выражение «налиссабониться». Чехов в письме знакомому доктору пишет: «Я вчера у Вас на свадьбе изрядно налиссабонился…»

В дневнике отца Чехова, Павла Егоровича, есть такая запись: «В кухне открылась школа для прислуги. Учителя Маша и Антоша». Вырезали из газеты буквы и складывали из них слова, читали книги. Павел Егорович — фигура колоритная. Бывший крепостной, затем купец, он умел играть на скрипке. Говорят, что все талантливые Чеховы — в него. Старик все время сушил травы, из которых потом готовил настойки.

Прием гостей

Мы провели эксперимент. Лена, сотрудница музея, сервировала стол в барском доме на пять персон, а я засек время. Сервировка заняла 17 с половиной минут. Действительно, в XIX веке жить не торопились, еду подавали раза три в день плюс еще чай, то есть это в принципе целая история.

Чай подавали в самоваре, кофе — в наимоднейшем агрегате конца XIX века, по принципу действия он напоминает современные гейзерные кофеварки. Спиртовка, вода, кофейный порошок. Не вызывая слуг, можно было налить себе чашку кофе и наслаждаться ей после обеда. Даже напитки были свои. Отец писателя, Павел Егорович, готовил настойки на травах, на смородиновых листах, на березовых почках. Гостей в доме Чеховых было всегда нереальное количество. Одной капусты солили сразу 60 ведер.

Был такой случай: приезжала сюда дама, жила несколько недель, занимала отдельную комнату. Антон Павлович думал, что это подруга Марии Павловны, сестры, Мария Павловна думала, что это знакомая Антона Павловича. Когда разобрались, оказалось, что эта дама просто приехала посмотреть, как живет известный писатель, — были и такие гости.

Сбежал Чехов от москвичей за 70 км, так они сами к нему приехали. Идея избавиться от шумных столичных вечеринок провалилась с треском. Гостиная всегда была полна народа по вечерам. Пели романсы, читали книги, играли в лото. Бывали у Чехова художник Левитан и репортер Гиляровский, режиссер В.И. Немирович-Данченко.

В одном из писем Антон Павлович как-то заметил: «Гости, гости, гости. Моя усадьба как раз стоит на Каширском тракте, и всякий проезжий интеллигент считает должным и нужным заехать ко мне и погреться». Было очень много поклонниц его таланта, поклонниц самого Чехова, которых позже в шутку стали называть «антоновками». Был такой случай: приезжала сюда дама, жила несколько недель, занимала отдельную комнату. Антон Павлович думал, что это подруга Марии Павловны, сестры, Мария Павловна думала, что это знакомая Антона Павловича. Когда разобрались, оказалось, что эта дама просто приехала посмотреть, как живет известный писатель, — были и такие гости.

Флигель

Когда гостей становилось слишком много, Чехов сбегал во флигель. Флигель он строил для гостей И очень гордился результатом работы. Считал, постройка получилась симпатичной. Вложил 125 руб., а выглядит на все 500. Это было своего рода убежище. В сенях Чехов принимал пациентов (с пяти утра! вот, называется, приехал человек жить-отдыхать!). С утра работал в саду, потом лечил пол-округи. Это 25 деревень, четыре фабрики и один монастырь.

Сразу за сенями — спальня Чехова, которую он называл «духовкой», потому что, когда разогревалась печь, в комнате становилось нестерпимо жарко. Дальше — кабинет. В этой комнате Чехов написал «Чайку». Как мало нужно, чтобы создать одну из самых исполняемых в мире пьес! Фотография Льва Толстого на столе, статуэтка Будды, какой-то нелепый тайский слоник. Все такое крошечное, маленькое. Часто людям великим выпадает очень скромная жизнь.

Сад

До переезда в Мелихово Чеховы никогда на земле особенно не трудились. Однако взялись, и все у них вроде бы стало получаться. «…Можете же представить себе, какая жизнь кипит у меня в усадьбе, — пишет Чехов своему другу Николаю Лейкину, — и как часто приходится мне отпирать стол, чтобы доставать деньги для расплаты с косарями, девками. Строится новая кухня. Куры, утки, дворняжки, плотники, больные — настоящий Вавилон!»

В общем, отдых в этой загородной усадьбе кажется весьма сомнительным. Домовладелец занимался огромным хозяйством, лечил людей, писал рассказы, строил школы. И, тем не менее, он успевал валять дурака, например ловить рыбу и отпускать обратно в пруд. Чехов был заядлым рыбаком, поэтому вырыл пруд прямо под окнами дома. Описывая друзьям свое имение, он говорил, что может добросить удочку, не выходя из дома.

Усадебная жизнь в XIX веке значительно отличалась от современной дачной. Работы — непочатый край всегда. Комфорта практически никакого. Но Чехов ни разу не пожалел о том, что переехал сюда, в Мелихово. Здесь он был счастлив все семь лет, что владел усадьбой, пока не умер его отец.

«Живешь как в Австралии, — писал он в письме, — где-то на краю света. Настроение покойное, созерцательное. Отсюда, издали, люди кажутся хорошими. И это естественно. Потому что, уходя в деревню, мы прячемся не от людей, а от своего самолюбия».

Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ №ФС77-37998 от 28 октября 2009г. Все права на любые материалы, опубликованные на сайте, защищены в соответствии с российским и международным законодательством об авторском праве и смежных правах. Использование любых аудио-, фото- и видеоматериалов, размещенных на сайте, допускается только с разрешения правообладателя и ссылкой на сайт www.moya-planeta.ru.